Азербайджан
Баку
07:41

Армения
Ереван
07:41

Беларусь
Минск
06:41

Казахстан
Нур-Cултан
09:41

Кыргызстан
Бишкек
09:41

Молдова
Кишинев
06:41

Россия
Москва
06:41

Таджикистан
Душанбе
08:41

Туркменистан
Ашхабад
08:41

Узбекистан
Ташкент
08:41

Украина
Киев
06:41

ГЛАВНОЕ МЕНЮ

Главная страница
Сайт Исполкома СНГ
Направления сотрудничества
О Содружестве
Органы СНГ
Выборы и референдумы
Информагентства стран СНГ
Наши партнеры
Контакты





Единый реестр правовых актов и других документов Содружества Независимых Государств

Реестр подписанных международных документов о межрегиональном и приграничном сотрудничестве государств – участников СНГ
Перечень конкурентноспособной продукции государств – участников СНГ

Поздравляем
c Днем рождения!
18 июля


Мединский Владимир Ростиславович
Министр культуры Российской Федерации

Негуца Андрей
Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Молдова в Российской Федерации


ПОИСК ПО САЙТУ
Нет «Джеймсам Бондам»: как фильм «Щит и меч» изменил образ советского разведчика

Источник: МТРК "Мир"

О фильме Владимира Басова «Щит и меч» многие уже позабыли, но в конце 1960-х он стал лидером проката и до сих пор входит в десятку самых посещаемых фильмов СССР. Чем же он так выделялся на фоне других фильмов о советской разведке? Как вышло, что молодой Олег Янковский попал на съемочную площадку совершенно случайно? И как режиссер Владимир Басов заставил советских зрителей сопереживать... фашистам? Во всем это корреспондент «МИР 24» разбиралась вместе с кинокритиком, историком кино Александром Шпагиным.

Смотрите фильм «Щит и меч» 9 мая в 12.35 на телеканале «МИР».

«Серые» и неприметные

Служба в разведке сопряжена с рядом трудностей и всегда покрыта тайнами. Разведчик может полжизни прожить в чужой стране, под чужим именем и скрывать свою деятельность даже от самых близких. Имена шпионов мы чаще всего узнаем уже после их смерти. А вот прижизненная слава для разведчика – плохой признак. Скорее всего, это значит, что тебя раскрыли.

Неудивительно, что об этих людях нам, обывателям, почти ничего не известно. О том, кто такие разведчики, как работает секретная агентура в России и за рубежом, мы привыкли узнавать из кино и книг – тем более, что написано и снято на эту тему немало. Можно смело утверждать, что в советском кино, к примеру, фильмы о тайных агентах – это целый отдельный жанр. «Семнадцать мгновений весны», «Ошибка резидента», «Подвиг разведчика», «Мертвый сезон», «Путь в Сатурн» – ради этих картин советские зрители толпами штурмовали кинотеатры.

В главных героев здесь сложно не влюбиться: статная фигура, блестящий ум, рыцарская отвага – все при них. Тем временем, нацисты тоже весьма харизматичны: жесткие, строгие, в черных, как смоль, мундирах с иголочки – с экранов так и веяло холодом. Только мало кто знает, что ту самую черную форму офицеры СС носили еще до Второй мировой войны, а к 1939-му году она стала использоваться исключительно в торжественных случаях. Так что, в годы Великой Отечественной войны, когда в ряды нацистов активно внедрялись советские разведчики, эсэсовцы больше походили на серых, невзрачных мышей в мундирах «крысиного» цвета.

Да и наши агенты редко выглядели, как красавцы с подиума: чаще всего в разведку брали людей неприметных, неброских – одним словом, «обычных», которые совершенно не бросались в глаза. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на фотографии таких знаменитых шпионов, как Вильям Фишер (Рудольф Абель), Вилли Леман, Анатолий Гуревич (кстати, двое последних считаются прототипами Штирлица!). Все они имели среднестатистическую внешность и легко могли раствориться в толпе.

Советский «Джеймс Бонд»

Но в кино все далеко не как в жизни, и исторические неточности неизбежны. Впрочем, были и такие режиссеры, которые стремились максимально передать атмосферу той обстановки, которая царила в высших эшелонах Третьего рейха, и как можно больше приблизить образ советского разведчика, заброшенного в тыл врага, к реальности. Одним из таких режиссеров был Владимир Басов, также известный нам по своим замечательным киноролям. Его картину «Щит и меч» многие критики признают первым фильмом, который развенчал ряд мифов о советской разведке. В прессе часто пишут о том, что из-за этого фильм многие раскритиковали: мол, как же так – главный герой какой-то серый и неприметный, а фашисты – умные, интеллигентные, образованные, да еще и обладающие простыми человеческими чувствами!

Несмотря на эти новшества, зрителям фильм понравился: первую из четырех серий – «Без права быть собой», вышедшую в 1968 году, в кинотеатрах посмотрели 68,3 миллиона человек. Это был несомненный лидер проката. Сегодня кинолента занимает девятую строчку в рейтинге самых кассовых фильмов Советского Союза.

««Щит и меч» появился в 1960-е годы, когда было развенчание советского пафоса, который был характерен для кинематографа 30-х и 50-х годов, в том числе, – рассказывает кинокритик Александр Шпагин. – Поэтому, когда появлялись такие пафосные картины про разведчиков, как, например, «Вдали от Родины» или «Без вести пропавший», над ними уже смеялись – пафос раздражал. Разумеется, к реальной работе реальных разведчиков все наши картины не имели никакого отношения».

В прессе нередко пишут о том, что критики едва не разнесли «Щит и меч» в пух и прах. Александр Шпагин спешит развеять этот миф. «Успех этой картины был колоссальнейший. Любшин вышел на одно из первых мест как лучший актер года по зрительскому опросу. Отрицательной критики на эту картину не было! Это фейки и полная глупость. Фильм был принят абсолютно восторженно», – утверждает киновед. Впрочем, он не отрицает, что так называемые «левые» критики нашли пару слабых моментов в картине, но все же большинство людей ее хвалили.

«Щит и меч» был государственным заказом: руководство страны искало способ отметить 50-летний юбилей внешней разведки. В итоге было решено снять фильм на основе одноименного романа Вадима Кожевникова. Впрочем, здесь тоже все было непросто. Первоначально Кожевников хотел написать книгу о советских разведчиках в Америке в годы холодной войны. В качестве прототипа главного героя он выбрал прославленного советского разведчика Вильяма Фишера. В Америке он много лет вел двойную игру под псевдонимом Рудольф Абель, что созвучно с фамилией персонажа «Щита и меча» – Александра Белова. Кожевников написал первую главу и показал ее самому Абелю, однако тот категорически отверг труд автора.

«Первая же глава романа, получившего название «Щит и меч» вызвала у меня и Р. И. Абеля категорические возражения, – пишет в своей книге «Операция «Снег» разведчик Виталий Павлов. – Советский разведчик Александр Белов предстал перед читателями как некая модификация Джеймса Бонда, с авантюристическими выходками, безнравственными поступками. Кожевников горячо отстаивал свое видение темы, доказывал, что наша молодежь нуждается в советских «джеймсах бондах». Иначе, мол, роман не будет достаточно популярным».

Абелю это не понравилось, и он запретил связывать свое имя с подобным персонажем. Впрочем, как отмечает далее Павлов, Кожевникову в итоге удалось создать «довольно интересное произведение», за которое он даже был удостоен литературной премии КГБ СССР.

Шедевр графомана

Так на свет появилась книга о разведчике Александре Белове (имя Кожевников менять не стал), приехавшем в Германию в 1940 году под именем немца-репатрианта Иоанна Вайса. По одной из версий, новым прототипом Белова стал другой герой войны – известный разведчик-диверсант Александр «Зорич» Святогоров.

На главную роль в фильме пробовались несколько актеров, но выбор пал на Станислава Любшина. Сотрудники разведки, бывшие консультантами на съемочной площадке, подтвердили: таким и должен быть настоящий секретный агент.

«Кожевников написал этот сценарий, учтя государственную просьбу – сделать это все почеловечнее. Поэтому на главную роль был взят Любшин – мягкий, спокойный, умный. На мой взгляд, это была его единственная неудачная роль. Всю картину ему недоставало напряжения и драматизма, в отличие, например, от Тихонова, Баниониса и других исполнителей ролей разведчиков. Но он честно выполнял режиссерское задание: нужно сделать просто обычного  человека», – говорит Шпагин.

Снимать картину доверили успешному в то время режиссеру и актеру Владимиру Басову. Басов пользовался славой одного из самых «быстрых» режиссеров, которые могут в короткий срок снять то, что от них попросят – а это и было нужно заказчикам картины. Однако Басов, сам бывший фронтовик, не хотел снимать очередной пропагандистский фильм, где бравые советские шпионы обводят вокруг пальца карикатурных немецких офицеров, воруя государственные тайны у них прямо из-под носа.

«До этого у него было два очень успешных фильма, ставших просто притчей во языцех, зрительски успешных и социальных –  «Тишина» и «Битва в пути».  И, конечно, он был профессионалом высокого класса, снимал очень быстро и был экономным – у Басова всегда оставались лишние деньги из тех, что выделяли на фильм. Более того, все точно знали, что он никогда не свернет в сторону и всегда точно исполнит задачу. Это был в хорошем смысле слова графоман, он не мог не снимать», – рассказывает Шпагин.

Из-за своей педантичности Басов не успел сдать картину к юбилею органов госбезопасности, за что его неоднократно вызывали на ковер. Зато режиссеру удалось наполнить фильм такими деталями, которые сделали его неповторимым. К примеру, «Щит и меч» был первой советской кинолентой, где так аккуратно и точно подобран музыкальный фон. Так, в первой серии, в сцене прибытия поезда с репатриантами в Кенигсберг, звучит швейцарская народная песня «Schwarzbraun ist die Haselnuss» (Черно-коричневый орешник), написанная в XVIII веке. Затем оркестр исполняет инструментал «Эрики» Хермса Ниля – одной из самых популярных маршевых песен немецкой армии в годы Второй мировой войны. Также в фильме звучит популярный Баварский вальс, знаменитая во всем мире австрийская народная песня «Ах, мой милый Августин» и даже гимн Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП). И, конечно же, благодаря «Щиту и мечу» у нас появились такие замечательные песни, как «С чего начинается Родина» и «Махнем не глядя», написанные композитором Вениамином Баснером. В конце 60-х их напевала вся страна.

Басов также сыграл в картине небольшую роль чекиста Бруно. Сцена его гибели – пожалуй, одна из самых волнующих как в книге, так и в кино. Бруно жертвует собой, пытаясь предупредить о нападении немцев на Советский Союз.

«Мне очень нравится образ Бруно – этого грустного человека, который передает главному герою какие-то сведения и погибает практически в самом начале фильма. Басов предстает очень неожиданным в этой своей обреченности, показывает нестандартный образ разведчика. Поэтому мне в этом фильме Бруно был интересен даже больше, чем Белов», – признается Шпагин.

Немцы вызывали сочувствие

«Щит и меч» необычен еще и тем, в каком ключе в нем показаны немцы. Безусловно, это враги, среди которых много жестоких и бессердечных людей. Но Кожевников и Басов сумели изобразить и другую сторону жизни немецкого народа – угнетенного, безвольного, попранного «железной пятой» фашизма. Ярким примером таких людей, которые не хотели этой войны, стала пара глухонемых немецких агентов. В фильме их сыграли Елена Добронравова и Николай Граббе. Несмотря на то, что их герои по сюжету на стороне врага, им невозможно не сопереживать. Супруги были завербованы гитлеровской разведкой, но однажды, когда женщина забеременела, ее схватили, насильно сделали кесарево сечение и убили ребенка, чтобы он не мешал ее агентурной деятельности. Убитую горем пару отправили «на карантин», где они и познакомились с Вайсом. Несколько раз супруги пытались покончить с собой, но безуспешно – их каждый раз останавливали. Рейх не мог позволить себе потерять столь ценные кадры...

«Они были очень интересные, – вспоминает Шпагин, – в них была какая-то жертвенность немецкой нации и интеллигентность. Они – как бы заложники мира сего, поэтому они немы. Для меня они сложились в образ немцев под Гитлером, которые ничего не могут  сделать. В чем-то они, может быть, соглашаются с тем, что происходит, но при этом ничего не могут сказать и вынуждены, особенно в конце войны, только страдать. Они вызывают сочувствие, и это неожиданно! В этом проскальзывает какая-то «шестидисятническая» неоднозначность».

Сюда же можно отнести образ молодого Олега Янковского. Кстати, актера на роль Генриха Шварцкопфа, друга главного героя, искали очень долго, а нашли случайно. Владимир Басов вспоминал, как в одном из кафе Львова увидел за соседним столиком молодого человека и тут же сказал жене: «Вот этот бы отлично подошел на Генриха. Так ведь, наверное, не актер. Скорее всего, физик или филолог». Но юноша оказался актером, который приехал в город на гастроли вместе с театром. Вскоре Янковский был утвержден на роль Генриха, которая дала яркий старт его карьере в кино.

«Любопытный образ Янковского. Тут опять-таки выделяется сложность человека: вначале он был фашистом, потом стал нашим. Раньше такого не было, потому что, если ты фашист, то ты – гадина, и тебя надо убить. А тут – друг главного героя», – отмечает Шпагин.

И Янковский, и Любшин настолько вжились образы в своих героев, а их костюмы так напоминали настоящие мундиры нацистов, что однажды с ними произошел курьезный случай. Любшин в интервью рассказывал, как они с Янковским и Масюлисом, игравшим оберфюрера СС Вилли Шварцкопфа, были на съемках в Берлине и решили пойти перекусить. Когда актеры в полной амуниции зашли в местную забегаловку, весь зал встал и отдал приветствие. Актеры не растерялись, тоже отдали честь и ушли восвояси. «Так потом голодные и играли этих проклятых фрицев», – вспоминал Любшин.

По мнению Шпагина, одним из главных достоинств фильма «Щит и меч» стал намеренный уход от пафоса и бравады, которая до этого господствовала в советском кино. Зрителей, наконец, перестали пичкать штампами, образами «Джеймсов Бондов», и – что самое главное – создатели фильма сделали его неоднозначным, а персонажей не стали делить на «черных» и «белых».

«Это было важно, потому что фильм «Щит и меч» открыл дорогу таким картинам, как «Мертвый сезон», «Семнадцать мгновений весны», «Ошибка резидента», «Человек без паспорта» и так далее. Правда, дорога была открыта не надолго, потому что дальше фильмы про разведчиков снова превратились в полную «залипуху». Но какой-то период был интересным, любопытным, потому что в нем возникала некая неоднозначность. Сознание общества постепенно менялось и усложнялось. Это были только первые наброски. В полном тумане идеологическом, полном, я бы даже сказал, болоте – это первая тропка к чему-то светлому, к большему пониманию сложности жизни и войны...», – заключил Александр Шпагин.






Главная страница | Сайт Исполкома СНГ | Органы СНГ | Мероприятия СНГ | Направления сотрудничества



Яндекс.Метрика


Push 2 Check check my pagerank
Интернет портал СНГ www.e-cis.info